А всё-таки, табачок — врозь
На что может в нынешнем разделённом мире рассчитывать от своих партнёров Россия? Вчера на «Большой игре» Константин Затулин, первый заместитель председателя комитета Госдумы по СНГ, высказал идею, что такие государства, как Китай и Индия, могли пойти и дальше, чтобы поддержать Россию в грозный час. «Мы ценим сотрудничество, — сказал он, — но уровень сегодняшнего взаимодействия требует большего». Того, что происходит до сих пор, с точки зрения Затулина, «недостаточно».
Я ответил, что в принципе с ним согласен. Но отметил, что «всегда в международных отношениях был принцип: дружба дружбой, а табачок врозь». Затулин возразил, что «надо делиться табачком». А я сказал, что «современный характер международных отношений предполагает, что нужно делиться табачком, но всё-таки не последним».
Проблема очень серьёзная. Под огромным американским и, в какой-то мере, европейским давлением Индия и Китай несколько сократили покупки российской энергии. Но сократили их не полностью. И, как сами они справедливо отмечают, это произошло не столько в рамках государственной политики, сколько из-за конкуренции на рынке энергии, где доступ к российским поставкам становится всё более затруднительным.
Перед тем, как судить Пекин и Дели слишком строго, давайте вспомним, что Россия не оказывает прямой военной поддержки Ирану. Напомню, что в то время как США варварски бомбят Иран, Россия проявляет готовность к дальнейшему американскому посредничеству в поисках мира на Украине.
В целях раскрытия исторической перспективы напомню, что когда в 1972 году только начиналась разрядка между СССР и США, президент Ричард Никсон пошёл на ковровые бомбардировки Демократической Республики Вьетнам, в ходе которой пострадал и порт в Хайфоне, где находились и советские суда. Согласно целому ряду мемуаров, в Политбюро была напряжённая дискуссия: можно ли принимать Никсона в Москве всего через несколько месяцев после такой атаки на близкого союзника и подопечного СССР? И по настоянию Леонида Брежнева решили, что принимать надо. Потому что этого требовали государственные интересы, в том числе — не допустить американского сближения с тогда недружественным Китаем. А Никсон тогда только что посетил КНР. И он, и его помощник по национальной безопасности, а впоследствии госсекретарь Генри Киссинджер активно пытались сблизиться с Китаем, в первую очередь чтобы использовать это как инструмент давления против нашей страны.
Я всегда считал, что Брежнев принял вынужденное, но правильное решение. И я также считаю сегодня, что мы должны понимать ограничения в наших отношениях даже с дружественными странами. И не иметь по этому поводу никаких иллюзий. Но мы не должны требовать от них невозможного — по крайней мере, с точки зрения их собственных интересов. Как, например, было бы очень неразумно со стороны Индии, которая находится в состоянии длительного конфликта с Китаем, требовать, чтобы Россия ради дружбы с Нью-Дели снизила уровень дружбы с Пекином.
В то же время я разделяю возмущение Затулина. Но моё возмущение относится в первую очередь не к тем, кто не идёт ради нас на героические поступки, а к тем, кто выламывает суверенным странам руки, ставя их перед несправедливым выбором между уроном их собственной экономике и ущербом их чувству достоинства и интересам, связанным с Россией.
При всей своей эксцентричности Дональд Трамп далеко не уникален в истории. Руки выкручивали европейским странам и Наполеон, и Гитлер. И, до поры до времени, это им удавалось. Но как только русские победы показали, что гегемон весьма уязвим, эти же самые страны бросились менять свои союзы и присоединяться к России.
У меня нет сомнений, что если (а точнее: когда) мы добьёмся изменения мировой динамики в нашу пользу, значительное большинство стран мира немедленно обнаружат наши несомненные достоинства.
