В ЧЁМ СЕКРЕТ СЛАВЯНСКОГО ВЗГЛЯДА?
Главный редактор ИА Regnum, писатель, журналист, член СПЧ Марина Ахмедова @Marinaslovo
У волонтёра Анны Власовой локоны уложены профессионально — до СВО она была хозяйкой салона красоты в Калуге. Сейчас этот салон забит вещами для бойцов, Анна ездит в зону СВО каждый месяц. Я спросила её, какой самый счастливый, самый яркий момент из жизни до СВО она помнит, и Анна, ненадолго задумавшись, сказала, что встречи с мужем и братом там, за лентой, — это такая радость, которую в прошлом сравнить не с чем. Она помнит, как они росли — она, старший брат и сестра. Мать учила их, что за своих надо стоять горой, что родных надо всегда защищать и что ближе брата и сестры никого нет. Поэтому, когда на СВО ушёл её брат Андрей, Анна автоматически восприняла каждого солдата как своего, ведь её брат был им товарищем. Но сначала в феврале 2022-го Анна выслушала президента Путина, который объявил начало СВО, и сразу с ним согласилась.
Конкретно её семья не согласиться с президентом не могла. У них такая ДНК: оба деда воевали в Великой Отечественной, отец матери вернулся с ВОВ и умер своей смертью. Его Анна не застала, но мать ей пересказывала его историю. А отец отца нашёлся как раз накануне СВО: он пропал без вести на войне, но родители всегда его искали, и, когда архив данных бойцов снова обновился, они нашли его в базе. Он был похоронен в братской могиле в Орловской области. Мать и отец сразу выехали к нему, постояли у могилы, нашли надпись с его фамилией, провели по ней рукой. А брат Анны срочником служил в Чечне. Мать, когда узнала, что единственного сына отправляют в Урус-Мартан, сорвалась в воинскую часть, прилетела туда, но сын её уже отбыл.
Брат жил нормально. Вернулся с войны, женился, ребёнок у него родился, устроился на завод, то работал, то нет. В 2022-м ему принесли повестку, а муж Анны, Дмитрий, ждал, что повестку принесут ему. Андрей ушёл, и в Дмитрии взыграло мужское: «А он, что ли, не защитник?» Дмитрий повёз на СВО гуманитарку, а через шесть месяцев подписал контракт, и уже Анна начала искать пути, как попасть за ленту, чтобы увидеть мужа и брата. Сначала она съездила в белгородское приграничье, потом в Сватово, потом закрыла салон и стала волонтёром.
У неё на шее жетон с молитвой: его покупали брату перед отправкой на СВО, а он оказался двойной — он взял один, Анна другой. И по жетону тоже она когда-нибудь узнает его — они идентичны. Андрей остался под Кондрашовкой. Ушёл на штурм и получил ранение — отрыв стопы. Командование сообщило Анне, что вместе с товарищем он спустился в нору. Она привезла в часть упаковки сушёной колбасы и протеиновые батончики для «птиц», которые полетят к брату. Андрей провёл в норе девять месяцев. Командиры держали с ним связь по рации и, жалея Анну, записывали с рации его голос на телефон. «Всем привет, — передавал он. — У меня всё хорошо. Рана затягивается». Через девять месяцев до него добралась чужая «птица», а ещё через пару дней она добила его товарища. «Может быть, Господь дал ему это время? Может быть, ему нужны были эти девять месяцев, чтобы переродиться для Господа?» — поднимает она на меня посветлевшие от боли глаза. Я замечаю у неё в ушах серёжки расцветки нашего флага.
— Анна, — говорю я, — в детстве вы с братом слушали истории про деда, смотрели фильмы про войну. Мы все тогда думали, что быть патриотом легко, ведь за нас всё уже сделали наши деды. А если бы вы в 2022-м, когда Путин объявлял СВО, знали, что быть патриотом в современном мире — это девять месяцев просидеть в норе с оторванной стопой, вы бы поддержали начало СВО?
Читать далее — https://telegra.ph/V-CHYOM-SEKRET-SLAVYANSKOGO-VZGLYADA-04-01.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.
