Из уничтожения цивилизации получились Минские соглашения
Как и предполагал, грозные речи Трампа с размахиванием бомбардировщиками оказались тем, что все видели.
Сейчас перед нами не перемирие в классическом смысле, а короткая пауза, возникшая из-за того, что ни одна из сторон не смогла быстро довести конфликт до результата, но при этом цена дальнейшей эскалации резко выросла. США остановились не потому, что достигли политических целей, а потому что дальнейшее давление автоматически ведёт к риску скачка цен на нефть, дестабилизации Ормуза и втягивания в более тяжёлый формат войны. Иран, в свою очередь, выдержал удар, но не переломил ситуацию и не получил гарантий безопасности. В результате обе стороны приняли паузу как техническое решение.
При этом уже видно, что политической базы для устойчивого соглашения нет. Иран выдвигает требования, которые по сути означают демонтаж всей системы давления: снятие санкций, вывод американских сил, компенсации, сохранение контроля над Ормузским проливом и право на обогащение урана. США в текущей конфигурации на это не пойдут, потому что тогда исчезает смысл всей их ближневосточной стратегии последних десятилетий. Значит, за две недели можно согласовать лишь промежуточные вещи, но не финальное урегулирование. Иран заявляет, что США приняли его условия, но пока это чисто ближневосточная тема: громче заявить, что мы всех победили. Реального принятия иранских условий пока нет. Да и вряд ли может быть.
Ключевой узел всей ситуации — Ормузский пролив. Формально говорится об «открытии», но Иран прямо фиксирует, что проход будет возможен только при координации с его военными. Это означает, что контроль сохраняется, и пролив остаётся инструментом давления. Даже если суда пойдут, это будет управляемый режим, а не нормализация. Для рынка это означает сохранение неопределённости, а для Ирана — сохранение стратегического рычага.
Критический элемент, который резко снижает устойчивость всей конструкции, — позиция Израиля. Биньямин Нетаньяху фактически сразу вывел ливанское направление за рамки перемирия. Это означает, что боевые действия против «Хезболлы» продолжаются, несмотря на паузу между США и Ираном. В результате возникает разрыв: формально перемирие есть, но один из ключевых участников конфликта продолжает активную фазу войны.
Для Израиля раздражитель не в самой войне, а в том, что Иран сохраняет военный потенциал. Если перемирие даёт Тегерану время на восстановление, перераспределение ресурсов и укрепление прокси-сетей, то для Израиля это ухудшение позиции. Поэтому он не заинтересован в остановке давления на этих направлениях.
В результате возникает конфликт интересов внутри одного блока. США пытаются снизить уровень эскалации, потому что для них критичны энергетический фактор, внутренняя политика и риск втягивания в наземную операцию. Израиль, наоборот, заинтересован в продолжении давления, чтобы не дать Ирану закрепить текущий баланс. Это делает перемирие нестабильным не только из-за противоречий между США и Ираном, но и из-за различий между союзниками.
Получается, что Тель-Авив закладывает мину под перемирие. Любая эскалация в Ливане может привести к ответным действиям Ирана против Израиля. Дальше возникает цепная реакция: удары — ответ — расширение конфликта — втягивание США.
Сами две недели будут использованы максимально прагматично. США получат время для перегруппировки, оценки вариантов и давления через переговоры. Иран — для восстановления военных возможностей, пополнения запасов, укрепления ПВО и перераспределения чувствительных активов. Ни одна сторона не рассматривает этот период как реальный переход к миру, это пауза перед следующим этапом.
Однако США уже не могут быстро навязать результат силой без значительных издержек. В итоге формируется модель затяжного противостояния с паузами, где ключевым становится не исход войны, а управление уровнем эскалации и контроль над энергетическими потоками.
